«Освободите папу, и вы встанете с коляски»: в зале суда смеялись над 5-летней девочкой, пока не произошло невероятное…

Артем Борисович обвел взглядом присутствующих:

— У Екатерины Александровны тяжелое сотрясение мозга. Она без сознания уже две часа. Следующие сутки будут критическими. Она должна прийти в себя в ближайшее время, или… Он не договорил, но все поняли суть.

По коридору прокатился тяжелый вздох. Роман почувствовал, как мир вокруг него начинает вращаться.

— Доктор, — раздался чистый голос Лили. — Пожалуйста, можно мне увидеть госпожу Судью?

Артем Борисович опустился на одно колено перед девочкой:

— Малышка, госпожа Судья очень больна. К ней нельзя заходить.

— Но я обещала ей помочь, — настаивала Лиля. — Сейчас я нужна ей больше всего.

Роман положил руку на плечо дочери:

— Лиля, солнышко, возможно, нужно подождать…

— Нет, папа. Помнишь, я говорила, что ее душа спала? Теперь она не просто спит, она заблудилась. Авария так напугала ее, что она не может найти путь назад к своему телу. Я должна помочь ей вернуться домой.

Люди в коридоре с удивлением смотрели на пятилетнего ребенка, который говорит о душах и исцелении с такой уверенностью. Кто-то скептически качал головой, а кто-то — с надеждой.

— Я прошу прощения, но правила больницы строгие, — начал было врач, но его перебил знакомый голос.

Это был прокурор Денис Черный. Он выглядел растерянным.

— Господин прокурор? — Роман удивился, увидев его здесь.

— Я услышал новости по радио, — тихо сказал Денис. — И я пришел… пришел извиниться. Я всю неделю думал о том, что произошло в суде. Я видел сотни дел Вербицкой, она всегда была железной леди, логичной до мозга костей. Но она поверила этому ребенку. Если она поверила — возможно, и я должен? Доктор, неужели нельзя пустить девочку?

Артем Борисович колебался. Он был человеком науки, но за тридцать лет практики видел вещи, которые наука объяснить не могла.

— Пять минут, — наконец сдался он. — Только пять минут. И только в присутствии взрослых.

Врач провел их по длинному белому коридору в реанимацию. В палате было тихо, только мониторы равномерно пикали, отсчитывая секунды. Екатерина Александровна лежала на кровати, окруженная трубками и проводами. Она выглядела такой хрупкой и маленькой.

Лиля без страха подошла к кровати. Она взобралась на стул, чтобы быть на одном уровне с лицом судьи, и осторожно положила свою маленькую теплую ладонь на ее руку.

— Привет, госпожа Судья, — прошептала девочка. — Я знаю, что вы не слышите меня ушками, но я очень надеюсь, что вы слышите меня сердцем.

Роман затаил дыхание. Врач и прокурор замерли у дверей.

— Я знаю, что вам страшно, — продолжала Лиля ласковым, почти певучим голосом. — Когда вы упали в парке, это напомнило вам ту страшную аварию, правда? Ваша душа снова спряталась, потому что ей больно. Но, госпожа Судья, вспомните, как мы танцевали у фонтанов. Вспомните, как легко вам было тогда. Эта радость никуда не исчезла, она внутри вас.

Лиля закрыла глаза и накрыла руку Екатерины обеими ладонями. Роману показалось, что в комнате стало светлее, хотя, возможно, это был лишь отблеск утреннего солнца на стенах.

— Не бойтесь темноты, — шептала Лиля. — Я вижу тропинку. Она соткана из ваших лучших воспоминаний. Вот вы маленькая танцуете в балетной пачке. Вот вы впервые надеваете мантию, потому что хотите помогать людям. А вот мы кормим голубей и смеемся. Идите на этот смех.

Артем Борисович взглянул на мониторы. Пульс пациентки, который до этого был слабым и неравномерным, начал выравниваться.

— Она реагирует… — прошептал врач, не веря своим глазам.

— Возвращайтесь к нам, Екатерина Александровна, — голос Лили стал тверже. — Мир ждет вас. Вам еще столько всего нужно сделать. Чудеса существуют, и вы — часть одного из них. Просыпайтесь!

Вдруг веки Екатерины дрогнули. Она медленно открыла глаза и несколько раз моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд.

— Лиля? — едва слышно прошептала она хриплым голосом. — Где я?

— Вы в больнице, госпожа Судья, — Лиля сияла от счастья. — Вы просто немного заблудились, но теперь вы дома.

Артем Борисович бросился проверять зрачки и рефлексы.

— Это невероятно. Сознание полное, речь восстановлена. Екатерина, как вы себя чувствуете?

Екатерина Александровна огляделась вокруг, и ее взгляд остановился на Лиле.

— Я видела сон… или не сон. Я была в темном лесу, и голос Лили вел меня к свету. Она показывала мне тропинку из огоньков.

А потом произошло то, что заставило врача выронить стетоскоп. Екатерина Александровна вдруг резко вдохнула и посмотрела на свои ноги под одеялом.

— Доктор… Артем… — ее голос задрожал. — Я их чувствую. Я чувствую свои пальцы.

Она напряглась, и под одеялом четко шевельнулась правая ступня. Затем левая.

В палате воцарилась ошеломленная тишина.

— Это медицински невозможно, — пробормотал Артем Борисович, бросаясь к ногам пациентки. — Твой позвоночник… нервные связи были разорваны…

— Возможно, — улыбнулась Лиля, вытирая слезы радости. — Но ее душа проснулась полностью. А когда душа здорова, тело тоже вспоминает, как быть целым.

Екатерина Александровна плакала, не стесняясь своих слез. Она смотрела на девочку с безграничной благодарностью.

— Лиля, что ты со мной сделала?

— Ничего, госпожа Судья. Мы просто вспомнили, как верить.