«Освободите папу, и вы встанете с коляски»: в зале суда смеялись над 5-летней девочкой, пока не произошло невероятное…
Екатерина Александровна немного наклонилась вперед в своей коляске.
— Я понимаю это, дитя, но твой отец все равно нарушил закон.
Лиля серьезно кивнула, будто все поняла. А потом она сделала то, чего не ожидал никто. Она протянула руку и осторожно коснулась ладони судьи.
— Госпожа Судья, я вижу, что ваши ножки не слушаются вас, и это делает вас очень грустной внутри. Мой папа говорил, что иногда, когда людям больно, им трудно видеть любовь вокруг себя.
В зале стало так тихо, что было слышно, как работает кондиционер. Екатерина почувствовала, как у нее перехватило дыхание. Откуда этот ребенок мог знать о той глухой боли, которую она носила в себе каждый день?
— У меня есть дар, — продолжила Лиля, не отпуская руки женщины. — Я могу помогать людям, когда им больно. Если вы отпустите моего папу домой со мной, я обещаю, что сделаю так, чтобы ваши ножки снова начали ходить.
Зал взорвался шумом. Кто-то смеялся, кто-то спорил. Прокурор Денис Черный громко заявил протест, подчеркивая, что это абсурд и подобному не место в суде. Но Екатерина Александровна не могла оторвать взгляда от Лили.
В этой девочке было что-то такое, что казалось почти магическим. Судья давно потеряла надежду на то, что когда-нибудь сможет ходить — лучшие врачи страны разводили руками. Но глядя в эти зеленые глаза, она почувствовала крошечную искру возможности, которую считала навсегда угасшей.
— Тишина! — Екатерина Александровна изо всех сил ударила молотком по столу. — Тишина в моем суде!
Гвалт постепенно утих. Все снова приковали взгляды к судье и девочке.
— Лиля, — ласково сказала Екатерина Александровна, — то, о чем ты говоришь, невозможно. Врачи сказали мне, что я никогда не пойду.
Лиля улыбнулась, и ее лицо будто засияло изнутри.
— Иногда врачи знают не все. Чудеса случаются, когда люди верят и любят друг друга достаточно сильно. Я не прошу вас верить мне прямо сейчас. Я просто прошу дать мне шанс доказать это. Отпустите папу, и я покажу вам, что невозможные вещи случаются.
Екатерина Александровна смотрела на Романа, потом на Лилю, а затем на зал, где сотни людей ждали ее решения. Ее логический ум, закаленный годами юридической практики, кричал, что это абсурд. Дети не лечат паралич. Чудеса не случаются в залах районных судов. Закон есть закон, и чувства не должны на него влиять.
Но сердце — та часть ее существа, которую она замкнула на замок после аварии — шептало что-то совсем другое. А что если? Что, если этот ребенок действительно видит то, чего не видят другие? Что, если надежда — это не просто глупая иллюзия?
