«Освободите папу, и вы встанете с коляски»: в зале суда смеялись над 5-летней девочкой, пока не произошло невероятное…

Утро суда выдалось пасмурным и дождливым, как это часто бывает в Киеве в конце осени. Зал был забит до отказа. Пришли соседи из дома Романа, его коллеги-строители, которые знали его как честного человека, а также журналисты местных изданий, которых заинтересовала история «отца-грабителя».

Роман сидел за столом подсудимых в одолженном у соседа костюме, который был ему немного великоват в плечах. Его руки дрожали, а глаза были красными от бессонницы. Он не видел Лилю уже две недели. Анна Степановна передавала ему через адвоката, что девочка каждый день спрашивает, где ее папа и когда он вернется из «очень длинной командировки».

Судья Екатерина Александровна въехала в зал в своей коляске. В помещении мгновенно воцарилась тишина. Она ознакомилась с материалами дела еще накануне вечером. С одной стороны — отчаявшийся отец, спасавший ребенка, с другой — закон, который она клялась защищать. Это был тот самый случай, который делал ее работу одновременно и важной, и невыносимой.

— Прошу всех садиться, — объявил судебный распорядитель, хотя все видели, что сама судья подняться не может.

Государственный обвинитель, молодой и амбициозный Денис Черный, поднялся, поправил галстук и начал свою речь. Он говорил о том, что кража остается кражей, независимо от мотивов. Он подчеркивал то, что бизнес должен быть защищен, а создание прецедентов на основе «грустных историй» приведет к хаосу в обществе.

— Ваша честь, — чеканил слова Денис, — хотя мы все по-человечески сочувствуем господину Мазуру, мы не можем позволить эмоциям заслонить правосудие. Он совершил правонарушение, пытаясь вынести товар на сумму, значительно превышающую необлагаемый минимум. Закон один для всех.

Адвокат Романа, Светлана, работавшая в центре бесплатной правовой помощи, пыталась апеллировать к гуманности. Она рассказывала о безупречном прошлом Романа, о его любви к дочери и невозможном выборе, перед которым он оказался. Но Екатерина Александровна слышала такие аргументы сотни раз. Закон был четким, и ее обязанность заключалась в том, чтобы его выполнять, независимо от собственных чувств.

Именно в тот момент, когда судья уже собиралась объявить перерыв для подготовки приговора, тяжелые двери зала отворились с громким скрипом. Все головы повернулись в ту сторону. В зал вошла Анна Степановна, держа за руку маленькую девочку с русыми волосами и огромными зелеными глазами.

Это была Лиля. Девочка огляделась вокруг, ища отца. Когда она увидела Романа за передним столом, ее лицо расцвело от искренней радости.

— Папа! — воскликнула она, и этот тонкий детский голосок эхом разлетелся по немому залу.

Судебный распорядитель двинулся, чтобы остановить ребенка, но Екатерина Александровна подняла руку, останавливая его.

— Пусть подойдет к отцу, — тихо сказала она.

Лиля подбежала к Роману и запрыгнула ему на колени. Он крепко прижал ее к себе, слезы градом покатились по его щекам.

— Прости меня, солнышко, — шептал он ей на ухо. — Папа совершил большую глупость.

— Все хорошо, папа, — Лиля отстранилась и посмотрела ему в глаза. — Я знаю, что ты просто хотел, чтобы мне стало легче дышать.

Эта сцена заставила многих в зале вытирать слезы. Даже суровый прокурор отвел взгляд в окно. Судья Екатерина Александровна прокашлялась, пытаясь вернуть официальность моменту.

— Господин Мазур, хотя я понимаю ваши мотивы, закон четко трактует ваши действия. Вы взяли то, что вам не принадлежало, и за это должна быть ответственность.

Именно тогда Лиля впервые посмотрела прямо на судью. Она увидела инвалидную коляску, усталый взгляд Екатерины Александровны и что-то такое, чего взрослые обычно не замечают. Лиля всегда была особенным ребенком. С детства она чувствовала боль других, их грусть и их надежды.

Не спрашивая ни у кого разрешения, девочка выскользнула из объятий отца и направилась к судейскому столу. Ее ботиночки снова зацокали по полу. Все затаили дыхание, наблюдая, как эта маленькая девчонка подходит к одной из самых влиятельных фигур в зале.

— Госпожа Судья, — промолвила Лиля, глядя на Екатерину с абсолютной уверенностью. — Мой папа — очень добрый человек. Он взял те лекарства только потому, что я была совсем больна, а он меня очень любит.