Богач отдал ключи от поместья незнакомке с ребенком. То, что он нашел в гостиной после возвращения — шокировало всех!

— Виктория, — голос Александра был ледяным, но в нем больше не было сомнений. — Мы не поедем ни в какой ресторан. И больше никуда не поедем вместе.

— Что? О чем ты? — ее голос здригнулся.

— Я получил отчет по Елене. Она не аферистка. Она жертва. А ты… ты просто злая, избалованная эгоистка, которая судит людей по себе. Я больше не хочу тебя видеть. Никогда.

Он сбросил вызов и заблокировал номер. Это было самое легкое решение в его жизни. Виктория была красивой картинкой, но за ней была пустота. Елена была настоящей.

Через час снова позвонил детектив.

— Александр Сергеевич, мы нашли ее. Это не самое приятное место. Старое общежитие на ДВРЗ, переделанное под социальный центр для матерей. Но там мест нет, она, кажется, снимает койку в какой-то комнате поблизости. Район… скажем так, не для прогулок.

— Адрес. Скинь мне адрес, — гаркнул Александр, уже натягивая куртку.

Он выбежал из дома, даже не вызвав водителя. «Гелендваген» сорвался с места, взревев мотором. Александр мчался через Южный мост на левый берег, нарушая скоростной режим, но ему было плевать на штрафы. В его голове билась только одна мысль: «Только бы не опоздать. Только бы успеть исправить то, что я натворил».

Он представлял Елену и Софийку в какой-то грязной комнатке, среди чужих людей, в холоде, и его сердце сжималось от боли. Он не просто хотел извиниться. Он хотел забрать их оттуда. Назавжды.

Подъезжая к указанному адресу — обшарпанной пятиэтажке в промзоне, — Александр набрал побольше воздуха в легкие. Он был готов к отказу, к крикам, к ненависти в ее глазах. И он был готов сделать все, чтобы заслужить ее прощение.

Район ДВРЗ встретил Александра мрачной серостью и запахом железной дороги. Его черный «Гелендваген» выглядел здесь как инопланетный корабль среди разбитых дорог и старых пятиэтажек. Местные провожали авто удивленными взглядами, в которых читалась смесь зависти и враждебности.

Александр нашел нужный дом — обшарпанную «хрущевку» с темными окнами. В подъезде пахло сыростью и жареным луком. Поднявшись на третий этаж, он остановился перед старой деревянной дверью, обитой дерматином. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, его слышно на весь этаж.

Он постучал.

За дверью послышались шаги, затем щелчок замка. Дверь приоткрылась на цепочку. В щели появилось лицо Елены — бледное, с темными кругами под глазами, но все еще прекрасное в своей усталой решимости. Увидев Александра, она застыла. Ее первым порывом было захлопнуть дверь.

— Елена, прошу, не закрывайте! — воскликнул он, вставив носок дорогого туфля в щель. — Я знаю, я последний, кого вы хотите видеть. Но выслушайте меня.

Она колебалась. В ее глазах боролись страх и надежда.

— Вам здесь не место, Александр. Возвращайтесь в свой мир.

— Мой мир там, где вы, — выпалил он, удивляясь собственным словам. — Я ошибся, Елена. Я совершил ужасную, непростительную ошибку. Я позволил чужим сплетням затмить то, что видел своими глазами.

Он говорил быстро, путано, боясь, что она уйдет.

— Я все знаю. Об аварии. О кредитной ловушке. О том, как вы боролись за Софийку. Вы — самая сильная женщина, которую я когда-либо встречал. Простите меня за мою слепоту.

Елена медленно сняла цепочку и открыла дверь. Она отступила назад, пропуская его в крохотную комнатку, которую снимала посуточно. Здесь было бедно, но чисто. На старом диване спала Софийка, укрытая той самой коврой, которую он видел в своем доме.

— Зачем вы приехали? — тихо спросила она, обхватив себя руками, словно защищаясь от холода.

— Чтобы забрать вас домой, — твердо сказал Александр. — Не как гостей. Не из жалости. А потому, что без вас мой дом — это просто груда камней.

Он подошел ближе, но не решался коснуться ее.

— Я хочу, чтобы вы жили со мной. Я хочу помочь вам закончить университет. Я хочу, чтобы Софийка росла в тепле. И… я хочу попробовать построить с вами что-то настоящее. Без лжи, без подозрений.

Елена смотрела на него, и слезы, которые она сдерживала все эти дни, наконец прорвались.

— Я боялась, что больше никогда не увижу ничего хорошего, — прошептала она. — Я думала, что все мужчины такие, как… как те, кто меня предал.

— Я докажу вам, что это не так. Дайте мне шанс.

В этот момент Софийка зашевелилась и открыла глаза. Увидев знакомую фигуру, она не заплакала. Напротив, ее лицо озарила беззубая улыбка. Она протянула ручки к Александру, узнав того доброго великана, который играл с ней в теплой комнате.

— Дядя! — выдала она что-то похожее на слово.

Александр, забыв о своем статусе и дорогом костюме, опустился на одно колено перед старым диваном.