Купил любовнице бриллиантовый браслет, а для жены «раскошелился» лишь на старую шкатулку у гадалки в парке… Но когда открыл подарок дома, просто ОНЕМЕЛ!

Виктор вернулся из «командировки» (а точнее, из романтического уикенда в Париже) злым и раздраженным. Илона устроила истерику в аэропорту, потому что он отказался покупать ей очередную сумку Louis Vuitton. Дома его ждала тишина. Никто не встречал, не было запаха свежего ужина. Везде лежала пыль.

— Оля! — крикнул он по привычке, но ответил только гул холодильника.

Он вспомнил, что жена ушла. «Ну и черт с ней, — подумал он. — Сама приползет, когда деньги закончатся».

Ему срочно нужны были документы на дом, чтобы переоформить кредитную линию для бизнеса. Виктор начал перебирать бумаги в сейфе, но свидетельства о браке, которое почему-то тоже понадобилось банку, не нашел. Он перевернул весь кабинет покойного отца, Ивана Степановича.

В нижнем ящике старого дубового стола, под стопками старых газет «Урядовий кур’єр», он нащупал плотную папку.

«Детям», — было написано на ней отцовским размашистым почерком.

Виктор открыл папку. Внутри лежали сертификаты на акции одного из киевских фармацевтических заводов, приватизированного еще в 90-х. Тогда эти бумажки ничего не стоили. Но Виктор, как бизнесмен, знал новости: месяц назад этот завод выкупил европейский концерн.

Он лихорадочно открыл ноутбук, вбил название предприятия и котировки акций.

Глаза полезли на лоб. Сумма с шестью нулями. В долларах.

— Папа, ты гений! — воскликнул он, целуя бумагу.

Но радость мгновенно угасла, когда он вчитался в завещание, прикрепленное к акциям. «40% пакета принадлежит моему сыну Виктору, 60% — моей невестке Ольге, которую я люблю как родную дочь».

Виктор похолодел. Отец всегда был на стороне Оли, но чтобы так… Большая часть богатства принадлежала женщине, которую он только что выставил из дома и предал.

Мозг заработал быстро. Оля не знает об этих акциях. Она вообще ничего не смыслит в бизнесе. Надо заставить ее подписать отказ или договор дарения. Пока она растеряна и без денег.

Он узнал через общих знакомых, где она теперь живет. Адрес привел его на Троещину, в старый панельный дом на улице Закревского.

Оля сидела на кухне у Нины Андреевны, чистя картошку. Данилка рисовал за столом. Когда в дверь позвонили, сердце екнуло.

На пороге стоял Виктор — с огромным букетом роз и виноватым лицом.

— Оленька, нам надо поговорить, — начал он елейным голосом, заходя в тесный коридор без приглашения. — Я был дураком. Прости меня. Я хочу, чтобы ты вернулась.

Оля вытерла руки полотенцем. Она смотрела на него и не чувствовала ничего, кроме отвращения.

— Я не вернусь, Виктор. Я подала на развод.

— Оля, не горячись, — он положил букет на тумбочку. — Давай так. Я понимаю, тебе нужны деньги. Я готов помочь. Но мне надо закрыть некоторые формальности по наследству отца. Там какие-то старые бумаги, ничего серьезного, но без твоей подписи я не могу закрыть счета. Подпиши вот здесь, отказ от претензий, и я прямо сейчас дам тебе… ну, скажем, пятьдесят тысяч гривен. Наличными.

Он выложил на стол пачку купюр. Для Оли, которая сейчас считала каждую копейку на лекарства Данилке, это была огромная сумма. Она потянулась к ручке.

— Не подписывай! — вдруг раздался голос Нины Андреевны.