Купил любовнице бриллиантовый браслет, а для жены «раскошелился» лишь на старую шкатулку у гадалки в парке… Но когда открыл подарок дома, просто ОНЕМЕЛ!

На следующее утро Ольга шла на работу с тяжелым сердцем, но с четкой целью. Мысли о маленьком Данилке не давали ей покоя. Она проверила базу данных аптечной сети — нужного препарата в Украине официально не было. Это означало одно: надо просить помощь «сверху».

Сетью аптек руководил Геннадий Петрович — мужчина лет пятидесяти, с лысиной, которую он тщательно пытался скрыть, зачесывая редкие волосы набок, и привычкой носить слишком дорогие костюмы, которые плохо сидели на его тучной фигуре. Он давно бросал на Олю масленые взгляды, от которых ей хотелось пойти помыться.

Оля постучала в дверь кабинета.

— Можно, Геннадий Петрович?

Он оторвался от бумаг, и его лицо расплылось в улыбке, больше напоминавшей оскал.

— Оленька! Какое приятное удивление. Заходи, садись. Чай, кофе?

— Нет, спасибо. Я по делу.

Она положила перед ним лист с названием лекарства.

— Геннадий Петрович, мне очень нужна ваша помощь. Это для ребенка. Препарат не сертифицирован у нас, но я знаю, что вы иногда делаете заказы через партнеров в Германии.

Начальник взял бумажку, взглянул на название и причмокнул языком.

— Ого, серьезная штука. Кардиология? Это сложно, Оля. Таможня, разрешения… Сейчас с этим строго.

— Я понимаю. Я все оплачу, сколько скажете. Могу отработать дополнительные смены. Пожалуйста, это вопрос жизни и смерти.

Геннадий Петрович встал, обошел стол и сел на край ее стула, слишком близко. Оля почувствовала запах тяжелого парфюма, смешанного с табаком.

— Оплатишь? — он положил свою тяжелую ладонь на ее руку. — Оля, деньги — это бумага. Ты же умная женщина. Я могу это устроить. Один звонок моему другу в Мюнхене — и лекарство будет здесь через три дня.

Оля попыталась убрать руку, но он сжал ее крепче.

— Но ты же понимаешь, что услуга за услугу? — его голос стал хриплым. — Я давно на тебя смотрю. Ты здесь чахнешь среди таблеток. Давай обсудим детали сегодня вечером? Ресторан «Маяк», на набережной. Там прекрасный вид на Днепр, отдельные кабинки…

Олю словно кипятком обдало. Она резко вырвала руку и встала.

— Геннадий Петрович, я замужняя женщина. И я пришла к вам как к профессионалу, а не…

— Замужняя она! — фыркнул он, мгновенно меняя тон на раздраженный. — Видел я твоего мужа. Ему до тебя дела нет. Ну как знаешь. Нет времени — нет лекарства.

— То есть вы отказываетесь помочь ребенку из-за того, что я не согласилась с вами ужинать?

— Я отказываюсь, потому что это незаконно! — гаркнул он. — Иди работай, Ветрова. И чтобы в зале был идеальный порядок. Проверю лично.

С этого дня ее жизнь на работе превратилась в ад. Геннадий Петрович, уязвленный отказом, мстил мелочно и жестоко. Олю ставили в ночные смены, заставляли пересчитывать склад вручную, штрафовали за «несоответствие дресс-коду» (то бейдж криво висит, то халат не застегнут на последнюю пуговицу).

Дома тоже было не лучше. Виктор приходил поздно, от него пахло чужими женскими духами, а на все попытки Оли поговорить он отвечал раздраженным молчанием или скандалом.

Единственной отдушиной стали визиты к Нине Андреевне. Оля часто забегала к ним после смены, приносила фрукты и игрушки для Данилки. Мальчик привязался к ней, называл «тетя Оля-фея». Его бледное личико светлело, когда она приходила. Но Оля видела, что ему становится хуже — он быстро уставал, часто хватался за грудь. Время уходило.

Ситуация достигла пика через две недели.

Оля заканчивала вечернюю смену. Аптека уже закрывалась. Она переодевалась в подсобке, когда в дверь без стука вошел Геннадий Петрович. Он был явно нетрезв.

— Ну что, королева, не передумала? — он заблокировал выход своим телом. — Я же вижу, как тебе тяжело. Муж тебя не ценит, денег нет… А со мной ты бы горя не знала.