Купил любовнице бриллиантовый браслет, а для жены «раскошелился» лишь на старую шкатулку у гадалки в парке… Но когда открыл подарок дома, просто ОНЕМЕЛ!

За ужином настроение у Ольги было приподнятым, даже вечное ворчание свекрови не могло испортить этот вечер. Тамара Игоревна, как обычно, жаловалась на «беспорядок» в доме, хотя к ним трижды в неделю приходила домработница.

— Анна снова оставила разводы на зеркале в прихожей, — бубнила она, перебирая вилкой салат. — Никто не умеет работать на совесть. Только я в этом доме обо всем забочусь.

Оля попыталась перевести тему, предложив помощь с консервацией на выходных, но получила лишь холодное: «Не путайся под ногами».

Виктор, быстро проглотив стейк, привычно извинился и ушел на застекленную террасу с телефоном. «Работа, дорогая, турки задерживают груз», — бросил он на ходу. Но Оля видела, как его пальцы быстро набирают сообщение в мессенджере, а на лице играет едва заметная улыбка.

Оля убрала со стола, загрузила посудомойку и поспешила к себе на второй этаж. Ей не терпелось снова взять в руки подарок.

В спальне она включила торшер, создав уютный полусвет. Шкатулка манила ее. Оля провела пальцами по темному дереву, чувствуя тепло материала. Ей всегда казалось, что такие вещи имеют память. Кто держал ее сто лет назад? Какая-нибудь гимназистка с Подола? Или жена сахарозаводчика?

Она осторожно подняла крышку. Внутри было пусто, только бархатная обивка, немного выцветшая от времени. Но вдруг она заметила, что подкладка на дне лежит неровно. Оля подцепила край ногтем — и оттуда выпал сложенный вчетверо листок бумаги в клеточку.

Сердце екнуло. Неужели письмо из прошлого?

Она развернула записку. Почерк был современным, четким, написанным обычной шариковой ручкой. Текст состоял всего из одного предложения:

«Ваш муж — лжец, он вам изменяет».

Оля перечитала это трижды. Буквы расплывались перед глазами. Кровь мгновенно отлила от лица, а в висках начало стучать.

Кто это написал? Как это сюда попало? А что, если это правда?

В глубине души она давно чувствовала, что Виктор отдаляется. Его «командировки» становились чаще, пароль на телефоне изменился, а в постели он просто отворачивался к стене, ссылаясь на усталость. Она гнала от себя эти мысли, оправдывала его стрессом, кризисом среднего возраста… Но теперь этот листок кричал о том, что она боялась признать.

— Нет, это какая-то глупость, — прошептала она. — Может, это старая записка?

Но бумага была свежей, не пожелтевшей.

Она решительно вышла на террасу. Виктор стоял спиной к ней, тихо воркуя в трубку: «Да, зайчонок, я тоже…». Услышав шаги жены, он мгновенно изменил тон:

— Ну все, Сергей, до связи. Завтра наберешь.

Он обернулся, пряча телефон в карман халата.

— Ты что-то хотела?

— Витя, — голос Оли дрожал, — где именно ты купил эту шкатулку?

Он удивленно поднял бровь.

— Я же говорил, в антикварном на Рейтарской. Там новый салон открылся. А что такое? Не понравилась?

— А внутрь ты заглядывал?

Виктор напрягся.

— Нет. Зачем? Продавец заверил, что механизм исправен. Оля, что за допрос?

Оля молча протянула ему записку. Виктор взял бумажку, пробежал глазами по тексту и его лицо налилось краской — то ли от гнева, то ли от стыда.

— Это что за бред?! — взорвался он, скомкав записку. — Ты серьезно думаешь, что это про меня?

— Я не знаю, что думать… Ты только что с кем-то говорил так ласково…

— Это был поставщик! — гаркнул он. — А эта бумажка… Да это же ясно как день! Продавец, наверное, хотел подшутить. Или конкуренты подбросили какую-то гадость в товар. Ты хоть понимаешь, как нелепо ты выглядишь? Я покупаю ей подарок, стараюсь, а она тычет мне в нос какими-то записками от сумасшедших!

Он перешел в наступление, используя свою любимую тактику — обвинить ее в неадекватности.

— Виктор, но ведь…

— Никаких «но»! — перебил он. — Я работаю как проклятый ради этой семьи, а ты устраиваешь сцены ревности на ровном месте из-за клочка бумаги! Мне это надоело, Оля. Иди спать и не порти мне вечер.

Оля растерялась. Его гнев был таким убедительным. Она действительно почувствовала себя виноватой. Может, и правда накрутила себя? Вздохнув, она тихо извинилась и ушла в спальню. Но в ту ночь сон так и не пришел.

Утро ее 36-летия выдалось солнечным, но холодным. Оля проснулась с тяжелой головой. Она подошла к зеркалу. Кожа тусклая, под глазами тени. Где та девочка, которая когда-то была королевой курса в медуниверситете? За которой бегали парни из политеха? Она выбрала Виктора за надежность, за «каменную стену».

— Оля! — раздался голос мужа из коридора. — Где мой синий галстук?

Она вышла, надеясь на праздничный завтрак или хотя бы букет цветов.

— Витя, ты уже уходишь? — растерянно спросила она. — Я думала, мы позавтракаем вместе. Сегодня же мой день рождения…

Виктор, завязывая галстук перед зеркалом, даже не обернулся.

— Извини, на таможне завал. Надо ехать срочно, иначе потеряем контракт.