Купил любовнице бриллиантовый браслет, а для жены «раскошелился» лишь на старую шкатулку у гадалки в парке… Но когда открыл подарок дома, просто ОНЕМЕЛ!

На следующее утро Ольга шла на работу с тяжелым сердцем, но с четкой целью. Мысли о маленьком Данилке не давали ей покоя. Она проверила базу данных аптечной сети — нужного препарата в Украине официально не было. Это означало одно: надо просить помощь «сверху».

Сетью аптек руководил Геннадий Петрович — мужчина лет пятидесяти, с лысиной, которую он тщательно пытался скрыть, зачесывая редкие волосы набок, и привычкой носить слишком дорогие костюмы, которые плохо сидели на его тучной фигуре. Он давно бросал на Олю масленые взгляды, от которых ей хотелось пойти помыться.

Оля постучала в дверь кабинета.

— Можно, Геннадий Петрович?

Он оторвался от бумаг, и его лицо расплылось в улыбке, больше напоминавшей оскал.

— Оленька! Какое приятное удивление. Заходи, садись. Чай, кофе?

— Нет, спасибо. Я по делу.

Она положила перед ним лист с названием лекарства.

— Геннадий Петрович, мне очень нужна ваша помощь. Это для ребенка. Препарат не сертифицирован у нас, но я знаю, что вы иногда делаете заказы через партнеров в Германии.

Начальник взял бумажку, взглянул на название и причмокнул языком.

— Ого, серьезная штука. Кардиология? Это сложно, Оля. Таможня, разрешения… Сейчас с этим строго.

— Я понимаю. Я все оплачу, сколько скажете. Могу отработать дополнительные смены. Пожалуйста, это вопрос жизни и смерти.

Геннадий Петрович встал, обошел стол и сел на край ее стула, слишком близко. Оля почувствовала запах тяжелого парфюма, смешанного с табаком.

— Оплатишь? — он положил свою тяжелую ладонь на ее руку. — Оля, деньги — это бумага. Ты же умная женщина. Я могу это устроить. Один звонок моему другу в Мюнхене — и лекарство будет здесь через три дня.

Оля попыталась убрать руку, но он сжал ее крепче.

— Но ты же понимаешь, что услуга за услугу? — его голос стал хриплым. — Я давно на тебя смотрю. Ты здесь чахнешь среди таблеток. Давай обсудим детали сегодня вечером? Ресторан «Маяк», на набережной. Там прекрасный вид на Днепр, отдельные кабинки…

Олю словно кипятком обдало. Она резко вырвала руку и встала.

— Геннадий Петрович, я замужняя женщина. И я пришла к вам как к профессионалу, а не…

— Замужняя она! — фыркнул он, мгновенно меняя тон на раздраженный. — Видел я твоего мужа. Ему до тебя дела нет. Ну как знаешь. Нет времени — нет лекарства.

— То есть вы отказываетесь помочь ребенку из-за того, что я не согласилась с вами ужинать?

— Я отказываюсь, потому что это незаконно! — гаркнул он. — Иди работай, Ветрова. И чтобы в зале был идеальный порядок. Проверю лично.

С этого дня ее жизнь на работе превратилась в ад. Геннадий Петрович, уязвленный отказом, мстил мелочно и жестоко. Олю ставили в ночные смены, заставляли пересчитывать склад вручную, штрафовали за «несоответствие дресс-коду» (то бейдж криво висит, то халат не застегнут на последнюю пуговицу).

Дома тоже было не лучше. Виктор приходил поздно, от него пахло чужими женскими духами, а на все попытки Оли поговорить он отвечал раздраженным молчанием или скандалом.

Единственной отдушиной стали визиты к Нине Андреевне. Оля часто забегала к ним после смены, приносила фрукты и игрушки для Данилки. Мальчик привязался к ней, называл «тетя Оля-фея». Его бледное личико светлело, когда она приходила. Но Оля видела, что ему становится хуже — он быстро уставал, часто хватался за грудь. Время уходило.

Ситуация достигла пика через две недели.

Оля заканчивала вечернюю смену. Аптека уже закрывалась. Она переодевалась в подсобке, когда в дверь без стука вошел Геннадий Петрович. Он был явно нетрезв.

— Ну что, королева, не передумала? — он заблокировал выход своим телом. — Я же вижу, как тебе тяжело. Муж тебя не ценит, денег нет… А со мной ты бы горя не знала.

Он шагнул вперед и попытался прижать ее к шкафу с лекарствами. Оля, не раздумывая, изо всей силы толкнула его в грудь. Он пошатнулся и ударился плечом о полку. Несколько коробок упали на пол.

— Не смейте меня трогать! — крикнула она. — Я завтра же напишу заявление на увольнение!

Лицо начальника перекосило от ярости.

— Увольнение? — прошипел он. — О нет, дорогая. Ты так просто не уйдешь. Ты уйдешь с «волчьим билетом». Или еще хуже.

Он выскочил из подсобки. Оля дрожащими руками собрала вещи, желая лишь одного — сбежать отсюда. Но на выходе ее уже ждали.

У кассы стояли двое полицейских и охранник торгового центра.

— Вот она! — ткнул пальцем Геннадий Петрович, мгновенно изобразив роль жертвы. — Держите воровку!

Один из полицейских, тучный майор с красным лицом, лениво достал наручники.

— Гражданка Ветрова? Нам поступил сигнал о систематических кражах дорогих препаратов.

— Что? Какие кражи?! — Оля застыла в шоке. — Я работаю здесь десять лет!

— У нас есть показания руководства и видеозапись, — буркнул майор. — Вы только что были в подсобке, где хранятся подотчетные наркотические анальгетики. Там обнаружена недостача. Пройдем в кабинет для осмотра.

Это была ловушка. Геннадий Петрович подготовился.

В кабинете на столе уже лежали коробки с какими-то ампулами.

— Я видел, как она прятала их в сумку! — лгал начальник, не краснея.

Олю трясло. Она понимала, что это конец. Уголовное дело поставит крест на ее карьере, на ее жизни. Дрожащими пальцами она достала телефон.

— Можно я позвоню мужу? — голос сорвался.

— Звоните, — разрешил второй полицейский. Это был высокий брюнет с усталыми глазами, капитан. Он молча наблюдал за этим фарсом, стоя у окна. Его звали Андрей.

Гудки тянулись вечность. Наконец Виктор взял трубку. На фоне играла музыка, слышны были смех и звон бокалов.

— Витя! — закричала она. — Витя, помоги! Я в аптеке, здесь полиция! Меня начальник подставил, обвиняют в краже! Приезжай, пожалуйста, срочно! Они хотят меня арестовать!

На том конце воцарилась тишина. Затем Виктор ответил голосом, в котором было столько льда, что Оля физически почувствовала холод:

— Оля, ты с ума сошла? Какая полиция? Я сейчас не в Киеве. Я в командировке, за границей.

— Витя, я знаю, что ты врешь! — отчаяние прорвалось сквозь страх. — Мне все равно, где ты! Приезжай, меня посадят! Ты мой муж или нет?!

— Послушай меня, — резко оборвал он. — Я не собираюсь разгребать твои проблемы. Украла — отвечай. Не звони мне больше. У меня важная встреча.

И он бросил трубку. Короткие гудки прозвучали как приговор их браку.

Телефон выпал из ее рук на пол. Оля опустилась на стул, закрыв лицо ладонями. Мир рухнул. Муж, с которым она делила жизнь пятнадцать лет, просто выбросил ее, как ненужную вещь.

Геннадий Петрович победно улыбнулся.

— Ну что, оформляем? — спросил он майора.

Но тут вмешался капитан Андрей. Он подошел к столу, взял коробку с ампулами и внимательно осмотрел.

— Геннадий Петрович, — спокойно сказал он. — А почему на записи с камеры наблюдения видно только, как Ольга заходит в подсобку, но запись обрывается именно в тот момент, когда она якобы «крадет»?

— Технический сбой! — выпалил начальник. — Камера старая.

— И еще одно, — продолжил Андрей, глядя прямо в глаза начальнику. — На коробках нет отпечатков пальцев подозреваемой. Она не успела бы их стереть. Зато я вижу здесь следы от жирных пальцев… похоже, от чебурека, который вы ели полчаса назад.

Геннадий Петрович покраснел. Майор, напарник Андрея, недовольно засопел:

— Андрюха, не начинай. Есть заявление — есть дело.

— Здесь нет состава преступления, — твердо отрезал Андрей. — Это очевидная подстава. Если мы сейчас оформим протокол, а потом экспертиза покажет, что отпечатков нет, полетят головы. Моя — нет, а вот твоим звездам, майор, не поздоровится.

Он повернулся к Ольге.

— Вставайте. Вы свободны.

Геннадий Петрович задохнулся от ярости:

— Ты что себе позволяешь?! Я позвоню в прокуратуру! Она все равно уволена! По статье!

— Только попробуйте, — тихо сказала Оля, поднимаясь. В ней вдруг проснулась злость. — Если вы напишете мне «статью» в трудовую, я подам заявление о сексуальных домогательствах. И о ваших «левых» партиях лекарств тоже расскажу. Я много знаю, Геннадий Петрович.

Начальник побледнел и отступил.

Оля вышла на улицу, вдыхая холодный ночной воздух Киева. Ее трясло. Она осталась без работы, без мужа, одна против всего мира.

— Вас подвезти? — послышался голос сзади.

Это был капитан Андрей. Он стоял у старой «Шкоды», держа в руках ключи.

— У меня нет денег на такси, — честно сказала она.

— Я не такси. Садитесь. Вам сейчас не стоит быть одной.

Оля села в машину. Тепло салона немного успокоило дрожь.

— Куда едем? — спросил Андрей, выруливая на проспект.

Оля на мгновение задумалась. Домой? К свекрови, которая ее ненавидит? В пустую постель, где пахнет изменой? Нет.

— Пожалуйста, отвезите меня к Нине Андреевне. Улица Закревского, Троещина.

Андрей удивленно взглянул на нее, но ничего не спросил.

— А знаете что… — вдруг сказала Оля, глядя на огни ночного города. — Перед этим… Завезите меня завтра утром в ЗАГС. Я хочу подать на развод.

Андрей улыбнулся — впервые за вечер. У него была добрая, открытая улыбка.

— ЗАГС открывается в девять. Я подожду.

Тем временем Виктор, сидя в номере отеля в Париже, нервно наливал себе виски. Илона плескалась в джакузи, требуя шампанского. Он отключил телефон. «Ничего, перебесится и успокоится, — думал он. — Никуда она не денется. Кому она нужна в 36 лет без копейки денег?»

Он еще не знал, что искать свидетельство о браке ему придется долго, и что эта ночь стала началом его конца.