Врачи уже готовили снотворное для «бешеного» пса, но одна фраза незнакомки заставила его замереть

Начальник госпиталя зашел внутрь с планшетом в руках и плохо скрытым раздражением.

— Кто дал разрешение на нарушение протокола безопасности? — резко спросил он, обводя взглядом присутствующих, пока не остановился на Елене.

Она не ответила. Она даже не вздрогнула. А вот Призрак среагировал мгновенно. В ту же секунду, когда мужчина повысил голос, голова пса поднялась, уши прижались, а мышцы на холке перекатились волной. Из горла вырвался низкий, вибрирующий рык. Ассистенты замерли.

Начальник моргнул.

— Этот пес только что зарычал на меня?

Елена не шевельнулась, продолжая гладить пса.

— Господин полковник, он всё еще отходит от шока. Он реагирует на громкие звуки и агрессивную интонацию. Он воспринимает вас как угрозу.

— Я здесь старший по званию! — гаркнул офицер.

Призрак сделал попытку встать. Не для нападения, а для защиты. Это был не инстинкт зверя, это была память охранника.

Елена наконец встала, положив спокойную руку на бок собаки.

— Отставить, — сказала она тихо. Не Призраку — он уже был готов действовать, но ждал команды. Она сказала это комнате, системе, иерархии, которая не знала, что делать, когда устав сталкивается с чем-то необъяснимым.

Андрей Сергеевич, старший хирург, сделал шаг вперед, прокашлявшись:

— Господин полковник, если бы она не вмешалась, Призрак был бы уже мертв.

— Я не вижу ее фамилии в графе дежурств, — сухо ответил начальник.

Один из бойцов ВСП, стоявший у двери, молча подошел и протянул свой планшет.

— Господин полковник. Ее личное дело.

Начальник взял гаджет, пробежал глазами по экрану и замер. Его взгляд резко метнулся к Елене.

— Вы служили при «Тенях», — сказал он. Это был не вопрос.

Она встретила его взгляд прямо.

— Я обеспечивала их поддержку. Пока группу не расформировали.

Он взглянул на Призрака, затем снова на нее.

— Этот файл частично засекречен. Гриф «Совершенно секретно».

— Потому что некоторые вещи не для новостных сюжетов, — ответила Елена.

Полковник помолчал. Несколько секунд он смотрел на уставшую женщину в грязном пикселе, на пса, который готов был рвать глотки за нее, и на врачей, стоявших вокруг них стеной. Затем, медленно, он выпрямился, сменил позу и, перед всем персоналом клиники, отдал честь. Приложил руку к виску. Не ее званию (которого на форме не было), не ее статусу, а ее работе. Тому, что они все только что увидели.

Елена не ответила на салют. Она отступила в сторону и кивнула на Призрака.

— Он — тот, кто этого заслуживает.

Повисла долгая, тяжелая тишина. А затем начальник опустил руку и сделал то, чего никто не ожидал. Он отдал честь собаке. Формально, сдержанно, как равному. И один за другим, остальные мужчины в комнате сделали то же самое.

Комната успокоилась. Показатели Призрака были стабильными, капельницы работали, дыхание было ровным, если не считать редких всхлипываний во сне, о которых Елена знала всё: это не от боли. Это от воспоминаний, которые не лечатся бинтами.

Елена сидела рядом с ним на полу, скрестив ноги, одна рука всё еще лежала на плече пса. Она мало что говорила после тех салютов. Не было нужды.

Командир части, прибывший позже, зашел тихо. Без лишнего шума, с орденскими планками на груди.

— Мне доложили, — сказал он просто. — Я здесь не для того, чтобы спрашивать, как вы это сделали. — Он посмотрел на Призрака. — Я здесь, чтобы спросить: что дальше?

Елена не ответила сразу.

Командир продолжил:

— Такие боевые единицы… их не просто списать. Но после сегодняшнего вечера ясно одно: Призрак не примет обычного кинолога. Он не будет работать с новичком.

Пауза сказала больше, чем слова.

— Нам нужен кто-то, кого он уже выбрал.

Елена опустила глаза. Призрак смотрел на нее. Не пялился, просто ждал. А затем, без единого звука, он поднялся. Медленно, скованно, немного прихрамывая на забинтованную лапу, но стоял прямо. Он сделал три шага и прижался головой к ее плечу.

Командир наблюдал за этим жестом с тихим пониманием.

— Похоже, он сделал свой выбор.

Елена сглотнула ком в горле.

— Я ушла с боевой работы не просто так, — сказала она тихо. — Я обещала себе, что не вернусь.

Командир не ответил. Ему и не нужно было. Ответил Призрак. Он обошел ее кругом и сел рядом, у левой ноги. Так, как он ждал бы команды проводника под обстрелом.

Елена обвела взглядом комнату. Персонал, который сомневался в ней, теперь молчал. Андрей Сергеевич едва заметно улыбнулся ей. Она посмотрела на пса — единственную живую ниточку, связывавшую ее с лучшим другом, которого забрала война. И кивнула.

— Тогда я буду тренироваться с ним, — сказала она. — Столько, сколько ему понадобится.

Командир медленно кивнул в знак согласия.

— Похоже, у вас новое задание, «Тишина».

Призрак один раз ударил хвостом по полу. Не радостно, не игриво. Уверенно. Он нашел свою базу.

Елена наклонилась, погладила его за ухом и прошептала ту самую фразу из шести слогов. На этот раз не для того, чтобы успокоить, а чтобы дать обещание. Обещание, что он не вернется в клетку. Он не вернется в темноту. Он больше никогда не будет один.