Слепой ветеран зашел в клетку к самому опасному псу приюта: то, что произошло дальше, заставило персонал плакать

— Что это за цирк?! — голос Виктора Петровича гремел, как разбитая посуда. — Почему посторонний в вольере из «красной зоны»? Елена, вы хотите под суд пойти?

Елена шагнула вперед, стараясь говорить твердо, хотя ее голос и срывался.

— Виктор Петрович, произошла нештатная ситуация. Тор среагировал иначе. Он не проявил агрессии. Он…

— Он манипулирует вами! — перебил директор, резко махнув рукой. — Это не домашний пудель, это нестабильное животное с поломанной психикой. Мы не допускаем к нему даже стажеров, а вы впустили слепого?!

Тор мгновенно почувствовал смену атмосферы. Его расслабленное тело снова превратилось в пружину. Он встал перед Андреем, закрывая его собой от директора. Из груди пса вырвалось глухое, предупреждающее рычание.

Глаза директора сузились.

— Вот об этом я и говорю. Посмотрите на него. Он готов броситься.

— Нет, — спокойно возразил Андрей, не поднимаясь с колена. — Он защищает.

— Защищает? — фыркнул Виктор Петрович. — В прошлом месяце он «защищал» свою миску так, что мы едва отбили кинолога. Этот пес — списанный материал.

Андрей медленно встал, положив ладонь на напряженную холку овчарки.

— Он узнал запах. Запах войны, Виктор Петрович. Он не атаковал меня. Он понял. Дайте ему шанс.

Директор оставался неумолимым. Для него инструкции были написаны кровью, и он не собирался добавлять туда еще и чернила судебных исков.

— Категорически нет. Тор — это ходячая проблема. Я не позволю вам или кому-то другому его забрать. Сергей! — гаркнул он старшему кинологу. — Выведите господина Коваля из вольера. Немедленно.

Когда Сергей с коллегой двинулись вперед, Тор сделал выпад. Он щелкнул зубами в воздухе, четко очерчивая границу: не подходите. Это была не ярость бешеного зверя, а отчаяние охранника, нашедшего объект защиты.

— Транквилизаторы наготове! — скомандовал директор. — Если дернется — стреляйте.

— Нет! — крикнул Андрей, заслоняя собой собаку.

Тор прижался боком к ногам ветерана, дрожа от напряжения. Он смотрел на людей в форме как на врагов, пришедших забрать у него единственное, что имело смысл за последний год.

— Виктор Петрович, не делайте этого, — умоляла Елена. — Вы же провоцируете его!

— Выводите мужчину! — директор был глух к эмоциям.

Двое кинологов осторожно приближались, держа петли. Тор зарычал так, что вибрация прошла сквозь подошвы ботинок Андрея. Пес дышал часто, панически.

Андрей опустился на корточки, приблизив лицо к уху овчарки.

— Тише, малыш. Тише. Я здесь.

Но Тор был в состоянии аффекта. Когда петля приблизилась, он бросился на палку, вгрызаясь в металл. Люди отпрянули назад.

— Мы не удержим его без седации! — крикнул Сергей.

Елена схватила Андрея за рукав.

— Андрей, умоляю. Если вы останетесь, они применят транквилизатор. Для его сердца это может быть последним уколом. Вы должны выйти.

Слова ударили больно. Андрей понимал: его присутствие сейчас — это приговор для пса. Если он будет сопротивляться, Тора просто «выключат». Возможно, навсегда.

— Я не хочу его бросать, — голос Андрея сорвался на хрип.

— Я знаю, — прошептала Елена. — Но если вы не выйдете, они признают его опасным и усыпят сегодня же. Выйдите добровольно. Это единственный шанс.

Андрей тяжело поднялся. Тор заскулил — тонко, пронзительно, тычась носом в ладони мужчины, будто умоляя: не уходи, не оставляй меня здесь одного.

Коваль сжал зубы так, что заходили желваки. Он в последний раз провел рукой по жесткой шерсти.

— Я вернусь, — твердо сказал он собаке. — Слышишь? Я вернусь за тобой. Обещаю.

Он отступил. Тор рванулся за ним, но тяжелые двери вольера закрылись перед его носом с громким лязгом. Засов щелкнул.

В тот же миг Тор сорвался.

Он бросился на решетку всем телом, не жалея себя. Лай превратился в вой — жуткий, полный боли вой живого существа, которое снова предали. Он грыз металл, царапал бетон, пытаясь прорваться к человеку, чей запах напомнил ему о жизни.

Андрей стоял в коридоре, опираясь на трость, и каждое поскуливание пса резало его сердце, как осколок.

— Выведите его из корпуса, — сухо бросил Виктор Петрович и развернулся, чтобы уйти.

И именно в этот момент здание пронзил новый звук.

Резкий, пронзительный сигнал тревоги. Сирена заревела над головами, красные аварийные лампы, которые Андрей не мог видеть, залили коридор пульсирующим светом.

— Что такое? — директор замер.

Из глубины коридора, со стороны хозяйственного блока, выбежал техник.

— Пожар в крыле «С»! Замыкание в щитовой! Огонь пошел по вентиляции!

Хаос начался мгновенно. Запахло горелой проводкой и пластиком — едкий, химический смрад, который быстро вытеснял запах хлорки.

— Эвакуация! — скомандовал Виктор Петрович, мгновенно переключаясь в режим кризисного менеджера. — Открывайте общие вольеры! Выводите персонал! Быстро, все на улицу!

Люди бросились выполнять приказ. Двери хлопали, собаки лаяли, чувствуя панику людей.

Елена схватила Андрея за руку.

— Андрей, бежим! Дым идет сюда!

Но Андрей вырвал руку.

— Тор! Он в закрытом боксе!

— Там автоматические замки, их заклинило! — крикнул Сергей, пробегая мимо с огнетушителем. — Мы не доберемся туда, там уже все в дыму!

Сердце Андрея пропустило удар. Он представил Тора — запертого в тесной клетке, один на один с огнем и дымом. Брошенного. Снова.

— Пойдемте, пожарные разберутся! — тянула его Елена, кашляя от первых волн серого дыма, ползших по потолку.

— Когда они приедут, будет поздно! — рявкнул Андрей.

Где-то впереди что-то громко взорвалось — вероятно, старый трансформатор. Волна горячего воздуха ударила в лицо.

— Все на выход! — кричал директор где-то у главных дверей.

Андрей ударил тростью о пол, принимая решение.

— Я не оставлю его.

— Андрей, вы не видите! Вы заблудитесь! — Елена была в истерике.

Но он уже не слушал. Он развернулся спиной к спасительному выходу и сделал шаг в темноту, навстречу жару и грохоту.

— Андрей, стой!

Он нырнул в дымовую завесу. Другие бежали от опасности, а он шел прямо на нее. Его ориентиром был не зрение, а звук. Где-то там, за стеной огня и паники, в металлической ловушке бился пес, который единственный в этом мире понял его боль.

— Тор! — закричал Андрей, закрывая нос рукавом той самой флиски. — Голос! Подай голос!

Сквозь треск огня и вой сирены он услышал ответ. Глухой, отчаянный лай.

— Я иду! — крикнул он, выстукивая тростью путь в ад. — Держись, брат! Я иду!